hippy_end (hippy_end) wrote,
hippy_end
hippy_end

Categories:

Замечательные "записки сепаратиста" - (3) - "А хотите, я вам кофе принесу?"

Продолжаю стопроцентно достоверные записки очевидца "сепаратиста" Марка Таращанского о жизни в Луганске в военное время

В первых двух частях были наблюдения автора, сделанные летом и осенью 2014 года:
http://hippy-end.livejournal.com/963529.html
http://hippy-end.livejournal.com/964746.html

На этот раз -- зима 2015

Зима в Луганске: где от снега уже очистили дороги? (фото, адреса)

Декабрь 2014 в Луганске

Источник фотографии: http://cxid.info/zima-v-luganske-gde-ot-snega-uje-ochistili-dorogi-foto-adresa-n118626

«Марк Таращанский

Город. Записки из Луганска

Об авторе | Марк Анатольевич (Танкумович) Таращанский родился в 1948 году. Окончил Харьковский институт радиоэлектроники, кандидат технических наук, доцент кафедры прикладной математики Луганского государственного университета имени Владимира Даля. «Город» — первая публикация М. Таращанского.

ЗИМА-2015

Неделю Лена уговаривала мужа в питомник сходить. Детям елку на Новый год купить. Даже ей от поселка часа полтора неспешным шагом. А ему, мужику, делов-то… Отнекивался, на потом все откладывал. А куда ж откладывать? Новый год на носу. Ну так что, что на той стороне? Денежки, небось, всем нужны.

У соседки, Ильиничны, та же беда. Так муж у нее без ноги, не мужик считай вовсе для таких дел.

Вот и сговорились с утра тридцатого вдвоем в питомник сходить. Лена пирожков с картошкой с вечера нажарила, а Ильинична обещала самогонки взять, для согреву, если мерзнуть начнут.

За разговорами бабьими дошли быстро. По дороге ополченцев встретили, объяснили, куда идут. Те только у виска пальцем покрутили. Пропустили.

Долго сторожа в питомнике искали, в будку стучали, кричали, но не докричались. Срубили себе по сосенке, небольшой, по силам чтоб дотащить.

Это с виду сосенки небольшие были, а как тащить их, так запарились быстро. Отдохнуть решили, подкрепиться. Прогалину нашли на пригорке, веток почти сухих натаскали, часть под себя подложили, из другой — костерок разожгли. Устроились возле пенька удобно. Тут мужик в камуфляже с украинскими нашивками перед ними возник.

Что ж вы, бабы, делаете, говорит. Мало того что сосны украли, так вместо того чтобы сбежать поскорее, устроились рядом самогонку пить. Вы понимаете, что я вас должен в комендатуру за это сдать? Там вам, думаете, так же сладко, как на этом бугорке, будет?

Ильинична встает и говорит, подбоченясь, — ты б лучше не лаялся с бабами, а сел угостился бы, мы б тебе все и разъяснили. Долго его уговаривать не пришлось. Выпили сначала самогонку, что у них была, потом выяснилось, что и у мужика с собой нашлось выпить. Но дальше Лена плохо помнит, что было.

Проснулась она в своей кровати. Головой пошевелить больно, в затылке кровь стучит. Но ощущение радостное, хвоей пахнет. Значит, дотащила она свою сосенку.
После этого муж рассказал ей, как вчерашний день закончился.

Когда уже смеркаться начало, появился в поселке вояка с украинскими шевронами. Тебя на плече тащит бездыханную. Местные мужики как такое увидали, повыскакивали кто с черенком от лопаты, кто с поленом. Правда, быстро выяснилось, что ты жива, а неподалеку Ильинична прислоненная к дереву сидит, а возле нее еще и две сосны. Тащить вас обеих у него уже сил не хватило.

Притащили и Ильиничну, и сосны. Вас спать положили, а сами к Аникеевым пошли. Вояка этот их дальним родственником оказался. Отогрели его, накормили-напоили. Рассказал, как вас встретил. А когда совсем стемнело, собрался он уходить. Уговаривали его остаться до утра. Куда ж в такую темень. Не ровен час ополченцы палить по нему станут. Нет, говорит, ополченцы в округе все знакомые, палить зря не станут, а вот если его к утру на месте не обнаружат, беды точно не избежать.

— Плохо получилось, — говорит Лена, держась обеими руками за распадающуюся на части голову, — даже спасибо человеку не сказали.

* * *
На рынке торговки окружили ополченца и слушают его рассказы. Комментируют громко, не стесняясь в выражениях. Понравившиеся места требуют повторить и тут уж комментируют безудержно.

Ополченец целует их всех по очереди и уходит.

Одна из торговок стоит в стороне, утирает слезы.

— Ты чего? — спрашивает другая.

Ее оттягивают за рукав. Не тронь, — говорят, — брат у нее погиб недавно.

— А я и не знала, что у нее брат воевал, — не унимается торговка.

— Так потому и не знала. На другой стороне воевал.

* * *
Тротуары и дороги от снега не чистят, и после нескольких колебаний от оттепели к морозам они покрылись толстой ухабистой ледяной коростой. Хождение по улицам превратилось в цирковые трюки. От вида женщин в обуви на каблуках, пробирающихся по этим тротуарам, захватывает дух.

Пытаюсь перейти дорогу и не сломать все ноги. На другой стороне улицы пивнушка, не закрывавшаяся даже во время самых сильных обстрелов летом. И сейчас там все светится. В мирное время оттуда звучал даже Моцарт. Распахивается дверь, и на всю улицу заливается французский аккордеон и Азнавур поет о том, как хорошо беззаботно бродить по улицам Парижа. Со всех сторон гремит канонада.

* * *
Сижу в парикмахерской. Посетителей мало. Тетки вполголоса обсуждают мировые проблемы. Вяло перебрасываемся с мастером необязательными замечаниями.
Вижу в зеркало, как входит ополченец. Огромный, абсолютно лысый и в подполковницких погонах. Тетки срываются с места.

Начинаю понимать, как это было устроено в борделях. Явно выделяется мадам, командующая остальными «девочками». Ополченца обхаживают всем роем. Сажают в кресло, подносят кофе и нежно сдувают невидимые волосики на лысине.

Моя мастер явно нервничает. Поглядывает с завистью на остальных, а потом вдруг говорит мне: «А хотите, я вам кофе принесу?».

* * *
То, что продается под видом еды, таковой на самом деле не является. Даже не представлял, что можно продавать совершенно голые кости, замороженные желтые куриные ноги или фарш костно-мясной. На нем хоть и написано, что «Для животных», но голодный кот, которого пытались накормить этим продуктом, невежливо воротил морду. Тощий, как Кощей Бессмертный, грузчик расставляет на полках банки. Сквозь стекло проглядывает нечто непотребно-серого цвета. Тетка, брезгливо разглядывая одну из банок, бурчит, что так люди жить не должны, что не на другой же мы планете.

Парень назидательно вещает о плате за все в жизни.

Тетка согласно кивает и продолжает бубнить, что это отрава, что нормальным людям это есть нельзя.

Берет две банки и идет к кассе.

* * *
После последнего обвала гривны цены на все резко полезли вверх. С упреждением, как водится. На лотке, уставленном баночками и пакетами с давно просроченными специями, приправами, сомнительного вида изюмом и посеревшими от времени орехами, ценники не изменились. Возле лотка толпятся покупатели и затовариваются ненужным товаром.

Дешево же!

Торговка с соседнего лотка счастливо забирает последние две упаковки по десять пачек молотого перца и благодарит: «Любочка! Ты — ангел!». Любочка, расплываясь от комплимента, старается удержать на лице подобающее времени суровое выражение, сдвигает сигарету в угол рта и голосом Фаины Ранев­ской говорит: «Женщина! Не путайте! Ангелы на небе! А здесь просто люди!».

* * *
В последнюю ночь перед объявленным затишьем город обстреляли. Звуки разрывов доносились со всех сторон, а память возвратила услышанную еще в юности фразу из какого-то фильма — человеку невоенному может показаться, что стреляют где-то близко».

Источник информации: http://magazines.russ.ru/znamia/2016/1/gorod-zapiski-iz-luganska.html


Окончание -- записки Марка о весне 2015 года -- смотрите в:
http://hippy-end.livejournal.com/967485.html




Добавить в друзья


Tags: О жизни
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment