hippy_end (hippy_end) wrote,
hippy_end
hippy_end

Categories:

Замечательные "записки сепаратиста" - (2) - "Света еще нет. Поэтому спектакль дают на улице..."

Продолжаю стопроцентно достоверные записки очевидца "сепаратиста" Марка Таращанского о жизни в Луганске в военное время

В первой части были наблюдения автора, сделанные летом 2014 года:
http://hippy-end.livejournal.com/963529.html

На этот раз -- осень 2014



Луганск осенью 2014 года

Источник фотографии: http://cxid.info/svejie-foto-iz-luganska-v-gorod-prihodit-osen-n117301

«Марк Таращанский

Город. Записки из Луганска

Об авторе: Марк Анатольевич (Танкумович) Таращанский родился в 1948 году. Окончил Харьковский институт радиоэлектроники, кандидат технических наук, доцент кафедры прикладной математики Луганского государственного университета имени Владимира Даля. «Город» — первая публикация М. Таращанского.

ОСЕНЬ-2014

Возле колонки с самого утра собирается длинная очередь. Все стараются за один раз забрать домой как можно больше воды. Разномастными емкостями заполняют тележки, детские коляски, какие-то неопознаваемые конструкции на колесиках. Вода течет неторопливой струйкой. Очередь движется медленно. Люди переговариваются вполголоса.

Кто-то рассказывает, что если гречку с вечера залить водой, то наутро ее только разогреть нужно, она уже готова. Для этого всего несколько небольших палочек потребуется. Такой завтрак готовится на двух кирпичах за пару минут.

Женщина говорит стоящему рядом мужчине, что уехать не могла. Мама лежачая. И уход, и лекарства постоянно нужны. Раз в неделю через все блокпо­сты в аптеку приходилось ездить на ту сторону. Тяжело вздыхает.

К колонке подходит бабулька, ведя за руль старый велосипед. Она в цвета­стом балахоне до пят, подпоясана простой веревкой, как у монахов-франци­сканцев. Только у нее концы веревки болтаются почти до земли сзади, как хвост. К раме велосипеда привязан обычный полиэтиленовый пакет. Она прислоняет велосипед к дереву, достает двухлитровую бутылку из-под минеральной воды и направляется в хвост очереди.

Очередь преисполняется благородства. С одной бутылкой-то… Конечно, пропустить.

Бабулька сначала отнекивается, потом многократно благодарит, набирает свою единственную бутылку, снова благодарит и кладет ее в пакет. Затем резко наклоняется, просовывает руки между ног, хватает висящие сзади концы веревки, протягивает их вперед, обвивает сначала одну ногу, затем другую, и завязывает концы на поясе. С толчка садится на велосипед и уезжает.

Подумаешь, — говорит кто-то, — у меня бабка в деревне сама дрова колет.

* * *
В комнате, где раздают гуманитарку, старичок требует у волонтера заменить ему сахар-песок на сахар кусочками.

— Понимаете, — говорит, — я люблю чай вприкуску пить.

* * *
В сумерках возле подъезда собираются все оставшиеся жильцы. Обсуждают, кто что слышал — другого источника новостей нет. В квартиры не поднимаются. Иначе в семь вечера день закончится. Много ли сделаешь без воды, без света…

Чуть в стороне разговаривают двое молодых мужчин. Они недавно вернулись и еще не чувствуют себя своими среди остававшихся в городе.

— А вы почему вернулись? — спрашивает один из них. — Вы вроде нормально там устроились.

— Да как вам сказать… О возвращении думали все время, но отвлеченно. Забираю я как-то сына из детского сада. Спрашиваю, как день прошел, что делали. А он мне рассказывает, что они в АТО играли и что он героем АТО был, сепаратистов бил. Дома жене рассказал, как горькую шутку. Даже не обсуждали, а когда узнали, что поезд пустили, в три дня собрались и приехали.

* * *
В концертном зале открывается сезон. Афиша вдохновила. Обещала танго-мессу «Буэнос-Айрес» Мартина Палмерии «Голубую рапсодию» Дж. Гершвина. Ту самую, которая в стиле блюз.

С Гершвином все понятно, а кто такой Мартин Палмери, понятия не имел. Пришлось гуглить. Выяснил, что это современный аргентинский композитор. Признаюсь, Аргентину представляю себе плохо, в виде большой-большой коровы. Не более.
Нет, Астора Пьяццоллу люблю. Точнее, люблю его танго Libertango. Так то ж — Пьяццолла!

В нашем военном городе в концертный зал попасть оказалось проблемно. Еле взял билеты. В зале полно людей в камуфляже.

Состав оркестра поразил: только струнные, смешанный хор, фортепиано, аккордеон и солистка — сопрано. С первых же тактов стало интересно. Одним словом, «музыка отражалась на нем припадками радостной шизофрении», как было сказано в одном попавшемся недавно на глаза произведении.

В Credo вдруг послышались литавры. Еще раз внимательно оглядываю состав. Ударных на сцене нет, а литавры звучат.

Только в антракте понял — это у нас очередное перемирие, так что «литавры» звучат довольно громко.

* * *
В торце дома магазинчик. Возле него тарахтит генератор. За прилавком стоит молоденькая продавщица. На прилавке только электрический чайник, который она снова и снова включает, как только тот, закипев, выключается.

Через дорогу в гостинице живут ополченцы. Они ходят в магазинчик пить кофе.

Ополченец обращается к продавщице:

— Госпожа!

Продавщица краснеет, убегает в подсобку и появляется оттуда с накрашенными губами.

— Слушаю вас, офицер!

* * *
Знакомый рассказывает, что все лето прожил у сына в Киеве. Ругались, говорит, чуть ли не каждый день. Договаривались не говорить о политике, но разве удержишься.

Внучку жалко, — вздыхает тяжело, — рисунок она свой показывает и объясняет: цэ моя машина, цэ мий муж Джерри, а цэ я у патрыотычному платти.

* * *
В магазине можно вместо денег расплатиться банковской картой. Сколько времени такая возможность будет существовать, неизвестно. По этому случаю люди пытаются вызволить свои застрявшие на картах денежки и скупают все подряд. Стоят в длиннющих очередях к кассе. Среди переполненных всякими упаковками с едой корзин затесалась женщина без корзины. Держит в руке брикет мороженого. В другой руке у нее несколько мелких бумажных банкнот. Она, шевеля губами, считает людей между ней и кассой.

Наконец подходит ее очередь. Очумевшая от непрерывного потока людей кассирша спрашивает: «Это все?». Проносит мороженое мимо устройства, считывающего код, берет смятые деньги и кладет сдачу мелочью. Женщина удивленно смотрит на сдачу, сгребает ее, и, едва отойдя от кассы, нетерпеливо разворачивает мороженое.

— Очень хотелось, — говорит она, проходя мимо охранника, и с видимым наслаждением слизывает подтаявшую верхушку.

За этой сценой, сглатывая слюну, наблюдает молодая женщина, стоящая в очереди возле затоваренной корзины. Ее спутник прикидывает, хватит ли денег на карточке для оплаты, и говорит: «Нужно что-нибудь выложить. На все нам не хватит». Женщина кивает, берет первый попавшийся пакет из корзины и идет с ним назад к полкам.

— Я лучше мороженое вместо этого возьму, — говорит она, обернувшись.

* * *
Первый спектакль кукольного театра в этом сезоне. Света еще нет. Поэтому спектакль дают на улице. На пятачке возле входа в театр. Построили сцену и вынесли кресла. Детей много. Все наряжены и возбуждены. Ерзают попами в ожидании.

Подойти к рядам кресел можно с любой стороны, но обладатели билетов проходят мимо билетерши, стоящей тут же, на улице. Отдают билеты и идут к креслам.

Женщина с мальчиком подходит с другой стороны, усаживает ребенка, подходит к билетерше и спрашивает: «Где можно купить билеты?».

* * *
Ветер гоняет по улицам сорванные с билбордов листы с рекламой пива, средства от геморроя и чего-то еще, что номер один в Украине. Вместо всех этих примелькавшихся в прошлой жизни цветастых пятен появились призывы прийти на выборы. Плакаты настойчиво обещают, что будут все свои.

Выборы. Кого? Куда? Зачем? Похоже, что все сумели ответить себе на эти вопросы. Очереди к участкам растянулись многочасовыми хвостами. На улице холодно, но все настроены обязательно достояться и проголосовать. Кто-то интересуется, кого же выбирать, если все — свои. Рассудительно объясняют, приводят различные версии, но не для спора, кто лучше. Скорее для полноты картины.

Отведенное для голосования время продлевают. Последние выходят с участ­ка уже в полной темноте. Зажигают свечи и фонарики. По темным улицам растекаются в разные стороны огоньки.

* * *
Жили две Анны на одной лестничной площадке — дверь в дверь. Обеим хорошо за пятьдесят. Одну звали Анечкой, а другую Анной Петровной. У одной водились денежки, и даже автомобиль какой-никакой после покойного мужа остался. Другая была обычной пенсионеркой, но зато имела кота. Кота со временем решили обобществить. Для его же блага.

Кот, будто понимал все, любовь свою к обеим делил поровну, но ночевать уходил непременно к Анечке. Анне Петровне это представлялось вселенской несправедливостью. Она и колбасой его приманивать пробовала, и самые ласковые слова ему говорила. Напрасно. Колбасу кот съедал, а спать все равно к Анечке уходил. Пришлось довольствоваться вечерними прогулками. На лавочке у подъезда. Анечка соседей сторонилась и беседу поддерживать не умела. Так что кот на это время считался полной собственностью Анны Петровны.

Зимой холодина наступила собачья. А кот свои дела на улице привык делать. Решили по этим обстоятельствам коту попону сшить из Анечкиного купленного в незапамятные времена пледа. Анечка сослепу не по нужной линии начала плед резать. Анна Петровна обозвала наперсницу криворукой. Анечка расстроилась так, что полфлакона валерьянки ушло. Не помогло, кот только извелся от запаха. Анна Петровна в магазин за коньяком ходила. Выпили по рюмочке, поплакали, обнялись и в тот же вечер дошили попону.

Кот наотрез отказался носить это одеяние. Головой вертел, лапами всеми работал и выл утробно. Только зря плед испортили. Он хоть и молью проеденный был, но настоящий, шотландский.

А бутылка, вон, до сих пор едва початая в буфете стоит. До следующих обид.

Вот так бы и жили счастливо с единственной на двоих близкой душой, но в августе сильный обстрел города начался. Решили кота спасать и в деревню вывезти к знакомым. Ради его же блага.

Погрузились втроем в автомобиль и поехали в деревню. По дороге автомобиль обстреляли. Кот с перепугу сбежал. От автомобиля груда никчемного металла осталась, а их обеих, раненых, подобрали ополченцы и в больницу отвезли. Извлекли из них осколки, зашили и домой отправили. Теперь валерьянка уходит у них как у нормального мужика водка. Ездят на маршрутке втайне друг от дружки на то место. Кота ищут.
Там тихо сейчас. Блокпост, с которого их обстреляли тогда, ополченцы вдребезги разнесли».

Источник информации: http://magazines.russ.ru/znamia/2016/1/gorod-zapiski-iz-luganska.html

Продолжение о зиме 2015 смотрите в:
http://hippy-end.livejournal.com/966600.html





Добавить в друзья


Tags: О жизни
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments