hippy_end (hippy_end) wrote,
hippy_end
hippy_end

Categories:

Р. Кершоу - "1941 год глазами немцев" - (13) - "...русский не хотел погибать, и точка"

Продолжение, начало постов под тэгом «1941 год глазами немцев»

Продолжаю ставить подборку цитат из очень интересной, на мой взгляд, книги британского историка Роберта Кершоу "1941 год глазами немцев. Березовые кресты вместо Железных", в которой автор собрал и проанализировал множество документальных свидетельств участников событий по обе стороны восточного фронта

Как я уже говорил, на мой взгляд, книга особенно интересна тем, что это еще и взгляд на события 1941 года на востоке со стороны

Заголовки жирным шрифтом и подбор иллюстраций - мои, всё остальное - цитаты из книги Кершоу - 21+

Участь попавших в плен - продолжение

«Советские пленные, захваченные в окружении, не только находились в шоковом состоянии, но многие из них были ранены, часть тяжело. Как правило, они были настолько измотаны пребыванием в окружении, что не в состоянии были даже спастись бегством. И зависели исключительно от расположения тех, кто их пленил. Именно отсюда бесконечные колонны на дорогах.

Лейтенант Губерт Бекер, тот самый, уже знакомый читателю кинолюбитель, заснял на пленку временный лагерь военнопленных и описал условия их пребывания там.

«Их собрали в низине, чтобы перевязать. Повсюду ходили санитары. Большей частью это были тяжелораненые, в очень плохом состоянии, полумертвые от жажды и совершенно безучастно относившиеся к постигшей их участи. Ужасные это были условия. Не хватало воды, страшная жара, степь. Пленные дрались из-за капли воды. Некоторые из них, еще сохранявшие какое-то подобие дисциплины, отталкивали слишком уж бойких, указывая им, что, дескать, они — ходячие пленные и сами могут раздобыть себе воды.



Источник фотографии: http://mihalchuk-1974.livejournal.com/43325.html

Эти люди были до одури рады, что им выпало еще пожить, и не обращали внимания на то, что я их снимал. Да они и вряд ли меня заметили!»

Бекер добавил:

«Я потом уже и не знал, что с ними со всеми стало, да лучше и не знать этого вовсе».



Источник фотографии: http://minsk-old-new.com/minsk-3309-ru.htm

<...>
 В одном из лагерей под Уманью в августе 1941 года под открытым небом, под палящим солнцем находилось от 15 до 20 тысяч раненых советских военнопленных. Рядовой Бенно Цайзер, назначенный в охрану этого лагеря, описал, к чему приводило такое отношение.

«Почти ежедневно кто-нибудь умирал от истощения. Пленные обычно хоронили своих на территории лагеря. Хоронить приходилось постоянно, но, похоже, пленные относились к этому довольно равнодушно. Лагерь занимал обширную территорию, но число похороненных, вероятно, превышало число оставшихся в живых».

Многие раненые не доходили до этих лагерей, погибая от ран и истощения еще в пути. Под Вязьмой было расстреляно столько раненых военнопленных, что это встревожило даже начальника обоза — мол, как на такое посмотрит вражеская пропаганда.

 (456x699, 95Kb)

Ров с телами расстрелянных пленных красноармейцев

Источник фотографии: http://www.liveinternet.ru/users/alexandre75/post134990020/

<...>
Командование 16-й армии воспретило перевозку раненых в порожних составах, возвращавшихся с фронта, «во избежание распространения инфекции и загрязнения вагонов». 17 августа 1941 года командование 17-й танковой дивизии предупреждало командиров частей и подразделений о недопустимости заражения транспортных средств вшами.
<...>
Рядовой Цайзер сетует:

«Мы отдавали им все, что оставалось. Существовал строгий приказ не давать пленным еды, но к дьяволу подобные приказы. Нас и самих-то не закармливали. Что могли, мы давали им, но что это? Капля в море!»

Винница 28.07.1941 Раздача еды

Вот так это было

Источник фотографии: http://uglich-jj.livejournal.com/7985.html?thread=2726705

<...>
А уже к началу ноября 1941 года разразилась самая настоящая катастрофа. Корюк 582 (так в тексте. — Прим. перев.), тыловое подразделение охранения в составе 9-й армии, приняло под свою ответственность сборный пункт военнопленных № 7 под Ржевом в конце ноября месяца. Каждый одноэтажный барак размерами 12 на 24 м вмещал 450 пленных.

Заболевания принимали характер эпидемий, поскольку на 11 000 человек имелись всего две наружных уборных. На огражденной колючей проволокой территории съедено было все, что росло — трава, листья и кора с деревьев. Отмечались единичные случаи людоедства. Ежедневный рацион сторожевых собак был в 50 раз больше рациона военнопленного.

Stalag Ново-украинка, лагерь 2,  (ст.Абадаш Кировоград. обл.) канибализм нояб.41

Обглоданный труп и трупы тех, кто его съел

Источник фотографии: http://uglich-jj.livejournal.com/7985.html?thread=2726705

Не приходится удивляться, что к осени 1941 года разразилась эпидемия тифа. Отдел здравоохранения при генеральном комиссариате Белоруссии (Weissruthenien) рекомендовал расстреливать всех тифозных больных. Соответствующие командные структуры вермахта наложили на это решение запрет «по причине огромного объема такой работы».

 (698x374, 81Kb)

Лагерь

Источник фотографии: http://www.liveinternet.ru/users/alexandre75/post134990020/

<...>
Такое обращение с военнопленными не проходило не замеченным для солдат и офицеров вермахта. Рядовой Роланд Кимиг вспоминал уже после войны:

«Всех нас уверяли, что русские — неполноценные, большевики, недочеловеки и что с ними необходимо бороться. Но, увидев уже первых военнопленных, мы поняли, что никакие это не недочеловеки. Отправив их в тыл и используя в качестве подручных, мы убедились, что это совершенно нормальные люди».

Среди солдат вермахта были и такие, кто ставил под сомнение «правоту дела» войны, однако таких насчитывалось очень и очень немного. «Мы понимали, что эта война — агрессивная, — продолжает Кимиг, — что это дурацкая захватническая война, и слепому было видно, что нам ее ни за что не выиграть». Нервное напряжение искало выхода. И находило.

Рядовой Бенно Цайзер попытался урезонить своего разбушевавшегося приятеля, который стал избивать военнопленных.

«Оставь меня в покое! Не могу я больше этого терпеть! И не смотри на меня так! Да, я полоумный! Чокнутый! Только эта нечисть каждый день и больше ничего! Только эти недоумки, эти жалкие червяки! Посмотри, как они ползают по земле — точь-в-точь черви поганые! Да их всех раздавить надо, раз и навсегда раздавить эту дрянь!»

У его приятеля Францля случился нервный срыв. «Ты должен понять, — оправдывался Францдь, — я просто больше не в силах это выносить».
<...>
Отчеты и донесения частей и подразделений свидетельствуют о том, что расстрелы на месте практиковались с самых первых дней войны. Старшие офицеры сопротивлялись этому, скорее из соображений дисциплины, нежели каких-либо иных. Легко было предугадать, что подобное поведение приведет к всеобщей анархии и лишь укрепит решимость русских сражаться до последнего человека.

Политработник перед расстрелом 1941 2

Пленный красноармеец перед расстрелом

Источник фотографии: http://uglich-jj.livejournal.com/7985.html?thread=2726705

Командующий 48-м танковым корпусом генерал Лемельзен уже через три дня после начала кампании в одном из приказов упрекал личный состав вверенного ему соединения:
«Отмечаются случаи бессмысленного расстрела военнопленных и гражданских лиц. Одетый в форму русский солдат, мужественно сражавшийся, имеет право и в плену рассчитывать на достойное с ним обращение».

Но такого права у солдата не было, хотя термин Гитлера «без сочувствия или жалости» официально применялся лишь к «партизанам и большевистским комиссарам». Однако до фронтовых командиров и солдат все же не дошли слова генерала Лемельзена. Посему уже 5 дней спустя последовала новая директива:

«Невзирая на мои распоряжения от 25.06.1941 г., случаи расправ над военнопленными и перебежчиками даже участились и принимают безответственный и преступный характер. Это убийство! Германский вермахт ведет войну с большевизмом, но не с народами, населяющими Россию».
<...>
Случаев стихийных расправ хватало. Ефрейтор Георг Бергман из 234-го артполка, действовавшего у Аунуса на финской границе, своими глазами видел проносившиеся на бешеной скорости грузовики с привязанными к капотам двигателей пленными. Некоторые от тряски сваливались, и их тут убивали «при попытке к бегству».

Ефрейтор-пехотинец Якоб Цитц рассказывает о шести русских военнопленных, захваченных 253-й пехотной дивизией под Великими Луками, которых заставили нести ящики с боеприпасами. «Они совсем обессилели от жары и без чувств свалились. Дальше идти они не могли». Их расстреляли. Другие погибли при разминировании или подтаскивая снаряды на передовую.
<...>
В течение вечера 27 августа несколько тысяч советских военнопленных запихнули в лагерь под Уманью. Лагерь был рассчитан на пребывание от 500 до 800 человек, но каждый час прибывали 2–3 тысячи. Никакого провианта не предусматривалось. Стояла страшная жара. К вечеру в лагере было уже 8 тысяч человек.

Пленные красноармейцы в лагере «Уманская яма»

Пленные в лагере "Уманская яма", 1941 год

Источник фотографии: http://waralbum.ru/53365/

Обер-фельдфебель Лео Мелларт, охранник из 101-й пехотной дивизии, услышал из темноты «крики и стрельбу». Причем стреляли явно из крупнокалиберного оружия. Выяснилось, что три 85-мм зенитных орудия стреляли в упор по огражденной колючей проволокой территории якобы потому, что «пленные предприняли попытку массового побега».

По словам Мелларта, тогда погибли и получили тяжелые ранения около полутора тысяч военнопленных. Отвратительная организация приводила к страшной скученности, но комендант Гейсина (так в тексте. — Прим. перев.) не желал идти на конфликт с начальством.

Немецкое отношение к партизанам

В ходе сражений на границе отрезанными от своих частей оказались многие десятки тысяч советских солдат. 13 сентября 1941 года ОКХ распорядилось о том, чтобы находившиеся в окружении советские войска также считать «бандитскими формированиями».  Другими словами, их следовало не брать в плен, а уничтожать. Соответствующие инструкции получили и офицеры 12-й пехотной дивизии.

«Захваченные в плен в тылу… подлежат расстрелу на месте! Такие лица бойцами регулярной армии не считаются».



Советские пленные перед расстрелом, 1941 год

Источник фотографии: http://flot.com/publications/books/shelf/germanyvsussr/7.htm

<…>
Немецкие солдаты становились и добычей снайперов. Водитель Гельмут К. в письме родителям от 7 июля сердился, что его подразделение, доставляя грузы из Варшавы на фронт, недосчиталось 80 человек. «32 из них погибли от пуль снайперов». В ответ предпринимались самые жестокие меры, в свою очередь, ожесточавшие и неприятеля.

Непосредственно после начала вторжения на Украине не было ни одного партизанского формирования, если не считать бродивших по немецким тылам разрозненных, отбившихся от своих частей групп красноармейцев или же диверсионных спецподразделений НКВД.

После окончания боев в киевском «котле» число партизан на участке группы армий «Юг» значительно возросло. На участке группы армий «Центр» партизаны вскоре взяли под контроль до 45 % захваченной немцами территории, хотя в начале кампании их численность была ничтожной.

Расстрел советских партизан

Рассрел партизан

Источник фотографии: http://waralbum.ru/25303/

<…>
Применительно к любым акциям сопротивления в тыловых районах неизменно использовали термины «бандитская вылазка», «лесные бандиты». Карл Д. записал в дневник на исходе июля месяца 1941 года:

«Справа от нас тянулись засеянные пшеницей поля. И оттуда гражданские открыли огонь. Мы прочесали поле. Время от времени из разных концов раздавались выстрелы. Наверняка снайперы. Могли быть и солдаты, прятавшиеся по лесам. Прошло какое-то время, и снова загремели выстрелы».

Другой солдат рассказывает следующее: «Русские не отступили, они просто укрылись в подземных бункерах, только мы не сразу сообразили. Их мины ложились точно в цель, когда мы стали лагерем. Потери были ужасные. У них явно был и корректировщик огня, сидевший где-нибудь в стороне, — уж больно метко они били».
<…>
Петер Петерсен вспоминает, как во время отпуска встретил одного своего школьного друга, унтерштурмфюрера СС (унтерштурмфюрер — эсэсовское звание, соответствующее лейтенанту в вермахте. — Прим. перев.). Эсэсовец рассказал ему, что получил «взбучку от начальства за мягкотелое отношение к пленным», из-за нежелания расстреливать их. По словам Петерсена, его приятель разительно изменился со школьной поры.

«Ему было сказано: это война, а не детский сад. Настоящая война. Его назначили командовать расстрельным взводом, который должен был казнить партизан, немецких солдат-дезертиров и Бог знает, кого еще. Он сказал мне, что у него не хватило смелости отказаться выполнить этот приказ, потому что в таком случае его самого поставили бы к стенке».



Мирные сельские жители, убитые немцами, 1941 год

Источник фотографии: http://artyushenkooleg.ru/index.php/velikaya-otechestvennaya-vojna-1941-1945-g/prestupleniya_fashizma_na_ukraine_noch-v-641_den/

<…>
Пулеметчик-пехотинец Вальтер Нойштифтер: «Мы никогда не забывали о партизанах».
«Однажды они напали на колонну войскового подвоза, раздели наших солдату надели на себя их форму и угнали всю колонну. И ради их устрашения мы повесили пятерых».

Жестокость порождала ответную жестокость.

Петер Нойман, офицер дивизии СС «Викинг», вспоминает об акции устрашения, проведенной в ответ на жестокости, творимые партизанами в отношении немецких солдат:

«Может, нас, тех, кто служил в СС, и считают бесчеловечными, но чем мы в этом смысле хуже партизан? Вряд ли у нас есть моральное право упрекать их в том, что они хотели защитить свою страну, но все равно, наша задача состояла в том у чтобы уничтожать их… Так где же истинная справедливость, если таковая вообще существует?»

Ганс Хервард фон Битгерфельд, младший офицер-пехотинец: «Когда мы вторглись в Россию, нас вначале считали освободителями, встречали хлебом-солью. Крестьяне даже угощали нас, чем могли. А с бесчинствами мы попали в заколдованный круг, жестокость в ответ на жестокость и так далее. И те, кто готов был сотрудничать с нами, вследствие нацистской политики снова переметнулись к Сталину». Фон Биттерфельд убежден, что немцы «проиграли эту войну из-за дурного обращения с местным населением».
<…>
Лейтенант Фридрих-Вильгельм Кристианс тоже помнит, с каким энтузиазмом население встречало немцев. «Но за танковыми частями следовали айнзатц-команды СС и СД, а те «не церемонились». В Тарнополе, по словам Кристианса, «евреев сгоняли в толпы, должен сказать, все это происходило при активном содействии украинцев, — те знали адреса проживания несчастных. Когда я доложил своему генералу об этом, сказав, что подобные вещи недопустимы, тот немедленно воспретил всякое участие нашей дивизии в подобных акциях».



Убитые немцами мирные жители Житомира, 1941 год

Источник фотографии: http://artyushenkooleg.ru/index.php/velikaya-otechestvennaya-vojna-1941-1945-g/prestupleniya_fashizma_na_ukraine_noch-v-641_den/

<…>
 Офицер СС Петер Нойман (дивизия СС «Викинг») вспоминает, как один его товарищ с поразительным хладнокровием расправился с группой советских служащих исправительно-трудовых учреждений. Он расстрелял всех лично из винтовки «маузер». Нойман свидетельствует:

«Конечно, этих типов трудно было отнести к святым, наверняка они в свое время не утруждали себя размышлениями о судьбе тех, кого отправляли в Сибирь. И все-таки я поразился удивительному хладнокровию Карла. У него на лице ни один мускул не дрогнул.

Неужели это тот самый мальчишка в коротких штанах, с которым мы когда-то гоняли мяч на песчаном берегу в Ауссен-Альстере под Гамбургом!»
<…>
Обер-ефрейтор артиллерии Гейнц Флор вспоминает, как летом 1941 года в Белой Церкви матерей заставляли смотреть, как расстреливают их детей: «Я спросил себя, — взволнованно признается Гейнц Флор, — неужели люди способны на такое?»
<…>
Военврач пехотного подразделения Пауль Линке всегда полагал, что расстрелы комиссаров, захваченных в плен, относятся к разряду солдатских баек, пока командир его батальона не приказал близкому другу Линке лейтенанту Отто Фуксу расстрелять пленного комиссара. Отто Фукс, до войны юрист, пришел в ужас. Командир батальона пытался втолковать ему: «Лейтенант Фукс, не желаю ничего слышать. Идите и выполняйте приказ!»

Доктор сообразил, что к чему, и вызвался сопровождать своего крайне удрученного друга. Он вспомнил, что ранее заметил лежащий в канаве труп советского солдата. Комиссару велели снять форму с трупа и надеть на него свою форму. Два пистолетных выстрела в землю для пущей убедительности довершили инсценировку. Комиссар, благодарно кивнув, исчез во тьме. Фукс доложил командиру батальона об исполнении приказа. «Мне очень жаль, Фукс, — признался командир батальона. — Мне тоже не по душе все это».

Многие солдаты страдали от необходимости участвовать во всеобщем насилии, но для подавляющего большинства определяющую роль играло мнение коллектива — ведь именно от окружающих в немалой степени зависело, выживешь ты или нет.

Лейтенант Петер Бамм, другой военный лекарь из группы армий «Юг», пришел к заключению, что творимые в отношении евреев зверства после взятия немецкими войсками Николаева были явно не по душе фронтовым солдатам, считавшим, что «доставшейся им в нелегких сражениях победой» воспользовались «другие» — СС и СД.

«Но негодовали скорее ради проформы». После семи лет безраздельного господства СС и СД моральное разложение «уже зашло достаточно далеко даже у тех, кто решительно отрицал это».

Вот так творимые в России бесчинства разрушали личность солдата — он готов был пойти на все ради того, чтобы выжить. «Никаких бурных протестов, — признает лейтенант Бамм, — червь слишком глубоко въелся».
<…>
Унтер-офицер Гаральд Домероцки, служивший в подразделении люфтваффе вблизи Торопца, «почти ежедневно наблюдал акции расправ над партизанами, которых вешали эсэсовцы». Посмотреть на казнь собирались огромные толпы — в основном это были русские.



Минск, Белоруссия, октябрь 1941-го года. Казнь партизан, слева - семнадцатилетняя еврейская партизанка Маша Брускина. Copyright Film and Photo Archive, Yad Vashem. All Rights Reserved. Archival Number 152EO8

Источник фотографии: http://www.yadvashem.org/yv/ru/education/gallery/resistance.asp

«Человеку свойственно специфическое любопытство — поглазеть, как твоего ближнего отправят на тот свет, — замечает Домероцки. — И неважно, кто это, твой соотечественник или же враг». Часто происходили и публичные экзекуции в Житомире, приговоренных вешали на базарной площади. Причем пестро выряженные украинки поднимали детей повыше, чтобы те могли видеть происходящее, а фоторепортеры и просто любители экзотических снимков призывали палачей не спешить, чтобы, мол, фото вышло как следует.

В Торопце возводили огромные виселицы. Под них подгоняли грузовик с откинутыми бортами, на котором обычно стояли четыре партизана. На шеи им накидывали петли, после чего грузовик по команде отъезжал.

Домероцки вспоминает, как один раз в петлях конвульсивно задергались лишь трое из четверых казненных, четвертому повезло — оборвалась веревка. «Но его снова взгромоздили на грузовик и предприняли вторую попытку повесить. И на этот раз не вышло. Эсэсовцы, невозмутимо сунув его голову в петлю, в третий раз попытались довершить экзекуцию. Но не тут-то было — русский не хотел погибать, и точка.

Мой друг, стоявший рядом, произнес: «Это воля Божья». Я готов был поверить этому и даже высказал предположение, что, дескать, уж теперь его отпустят с миром».
Но его не отпустили. Когда шофер рванул с места свой грузовик уже в четвертый раз, петля намертво стянулась на шее партизана. «Никто даже не плакал, — вспоминает Домероцки, — люди не издали ни звука».»

Казнь советских партизан на виселице [2]

Казнь советских партизан, 1941 год

Источник фотографии:  http://waralbum.ru/174443/

Роберт Кершоу 1941 год глазами немцев. Березовые кресты вместо Железных
http://detectivebooks.ru/book/20480016/?page=1


Продолжение следует




Tags: 1941 год глазами немцев
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment