hippy_end (hippy_end) wrote,
hippy_end
hippy_end

Categories:

"… наша надежда, чтобы Владимир Владимирович что-нибудь сделал. Скажите, пожалуйста, чтобы спас..."

Видео взято с американского ресурса Ютуб

Это -- профессиональный репортаж из Степанакерта на 26-й день войны

Полностью расшифровал за пару часов всё, что говорили местные жители, для тех, кому сложно смотреть видео, в силу высокого уровня репортажа

Так что -- рекомендую -- смотрите, слушайте и читайте



Титр: «Степанакерт, 26-й день войны»

Разрушенный город – и по контрасту чистые и ухоженные улицы районов с ровной плиткой и побеленными деревьями, которые бомбежка пока пощадила

В бомбоубежище

Аидя: «А вот все, которые здесь живут, они жены и матери военнослужащих, которые защищают, а НЕ нападают. Понимаете? Поэтому мы вот здесь ждем. Куда мы пойдем? Здесь такая страшная война была раньше. С воздуха работает артиллерия, работают ракеты, работают, я не знаю…»

Сюзанна: «Вообще мы беженцы из Баку. Одну войну убежали. Потом в 92-м году эта война была. Потом бомбили с 16-го года. В общем, с каждым разом. А эта, это всё не передать словами. Какой-то страх вообще. Какими орудиями бьют. В общем, то, что мы перенесли, это ужас. Я не могу вам передать.

Силы неравные. У них всякие там – и Турция с ними, и наемники, ИГИЛ. А у нас только наши ребята»

Аида: «Которые НЕ нападают, просто защищаются»

Сюзанна: «Да, просто защищаем мы свои земли, свою родину. Здесь с покон веков жили армяне»

Аида: «Вот мы уже 255 дней здесь»

Сюзанна: «Да. Потому что мы боимся вот этих обстрелов. И самолеты, и «Смерчи», и «Град». Беспилотники эти. Это уже другая война. Мы боимся всяких вот этих взрывов. Поэтому мы остаемся здесь.

У нас в день по 4-5 раз службы бывают. Бог с нами»

Репортер: «У вас здесь в основном женщины, да?»

Сюзанна: «Ну, женщины, старики… Вот эту бабулю вот еле-еле спасли, она с Гадрутского района, -- старенькая бабушка рядом. – Из Гадрута она приехала. Ее дети в Туркмении вообще, очень далеко. Вот мы ее день рождения здесь справляли, 86 года»

Репортер: «Не хотите попробовать вернуться домой?»

Сюзанна: «Полностью мы боимся пока. Полностью мы идти домой – нет. Мы хотим, чтобы был мир. Скорее разрешился этот вопрос. Чтобы  не было жертв с двух сторон»

Представитель государственной службы по чрезвычайным ситуациям: «Никакой проблемы с продовольствием, с медикаментами не существует. Государственная служба чрезвычайных ситуаций постоянно целенаправленно осуществляет эту деятельность по обеспечению населения всем необходимым. И пищей, и едой, и медикаментами. Проблем с медикаментами и едой в Степанакерте и в других населенных пунктах не существует.

Единственная проблема может быть, что в связи с боевыми действиями с каким-то опозданием может еда и медикаменты дойти до места. А так этот процесс осуществляется 24 на 7»

Сюзанна: «Вся надежда у нас на Путина. Что нам всегда, всю жизнь нам Россия помогала. Ну вот и сейчас мы ждем, что Россия поможет»

Аида: «… наша надежда, чтобы Владимир Владимирович что-нибудь сделал. Скажите, пожалуйста, чтобы спас он нас. Не надо так, нельзя же…»

Сюзанна: «Я хочу, чтоб был мир. Я хочу, чтоб пришли к общему согласию, и закончился этот кошмар»

Репортер: «Но вот вы сможете жить бок о бок с азербайджанцами?»

Сюзанна: «Ну мы уже раньше жили. Раньше жили… Это советское время было. Все люди братья были. Мы жили так. Мы жили так»

Аида: «Всегда есть выход из положения. Правильно? Это же сверху должны решать»

Сюзанна: «Даже я вам скажу: я всегда любила интернациональный чтоб город был. Чтобы разные национальности были. Мне всегда нравилось»

Архиепископ Паргев: «Люди переживают, молятся за мир. Люди теряют близких, родных. Трагедия. Боль. Потери. Вот и всё. На войне как на войне. Ничего хорошего»

Репортер: «Как тогда найти мирное решение этого вопроса?»

Архиепископ: «Россия знает как. Россия уже поступала не раз, принуждала к миру. Вы помните примеры Абхазии, примеры Осетии, примеры Крыма. Примеры Сирии»

Репортер: «Т.е. я правильно понимаю, здесь вся надежда на Москву?»

Архиепископ: «Конечно»

Боря, пожилой житель Степанакерта: «Обстреливают мирное население. Всё. Пусть эти хотят, пусть там воюют. Зачем обстреливать мирное население? Это наша земля. Это наша земля. Он должен понять это. Что у него – земель мало, что ли? Пусть идет к себе, живет. Он отлично знает, что это – наша земля.

И всё мировое сообщество должно решить и признать нас. На этом конец. Поэтому ОБСЕ есть здесь, им должны дать полномочия, сидеть и решить: вот так, так, так, так и всё. А так будет продолжаться. Самое главное, наш русский народ. У нас царь должен решить» -- машет рукой

Мужчина Вилен проводит репортера в комнату, где сидят трое малых детей: «Вот, троих здесь, -- смеется. – Кто идет их фотографировать? Наша семья, дети наши. Им тоже надо учиться и в школу ходить. Им тоже играть хочется… -- проводит по подвалу. – Много народа. Женщины»

Арина: «Каждую минуту ждем, что счас будут бомбить город. Боимся выходить. Боимся Боимся домой ходить. Сидим здесь» 

Репортер: «Часто домой ходите?»

Арина: «Ну, если нужно. Если нужно, то....»

Репортер: «А нужно за едой или зачем?»

Арина: «Ну, еда мы здесь готовим. Вот, всё у нас, -- показывает газовую плиту. – Привозят, мы здесь готовим, едим, пьем. А домой ходим только, если что-то нужно…

Мы слышим только то, что говорят по телевизору. А так мы ничего не знаем. Откуда мы знаем, когда всё это кончится?»

Репортер: «А у вас из родственников кто-то на фронт ушел?»

Арина: «Да, у все. У всех -- то сыновья, то братья, то мужья. У кого внуки, у кого там родственники.  Нету здесь такого человека, чтобы у которого хоть один человек не был там»

Репортер: «Добровольцами или…?»

Арина: «Которые служат, которые добровольцы»

Репортер: «Известия есть от них?»

Арина: «Ну, от некоторых есть, от некоторых нету. От некоторых даже девять дней не бывает ни слуха. А есть даже, вот у нее, -- показывает на сидящую рядом женщину, -- сына, от него ничего известий нету. И не знаем, то ли погиб, то ли он жив, -- женщина рядом закрывает лицо рукой, -- то ли раненный. Ничего неизвестно. Не можем знать даже»

Дедушка: «У меня сын тоже в 92-м году убили, этот, азербайджанцы. Жена тоже убили. Отца тоже убили. Все убили. Я и три сына осталось. Поняли? Вот так вот»

Репортер: «А сыновья воюют?»

Дедушка: «Да, счас воюют. На Мартакерте»

Седой мужчина: «Мы первую войну прошли, все ветераны войны просто. Мне 71 год! Вот, все взрослые. Прошли эту войну. Наши дети, внуки воюют»

Репортер: «Ваши дети, внуки там?»

Мужчина: «Да, все, конечно. Вот, кто есть, нету такого человека, чтобы из родни кто-то не воевал. Но есть и плохие известия. Тоже. Вот, у нас…» -- кивает на тоже седовласого мужчину рядом

Репортер: «У вас погиб кто-то?»

Мужчина рядом кивает

Первый мужчина: «Да, погиб, но мы до сих пор не могли там вынести. Сейчас уже сколько дней невозможно там»

Репортер: «Ну, и перемирие не действует, невозможно меняться?»

Мужчина: «Перемирие что, перемирие – пока Россия не встанет на нашу сторону, -- смеется. – Это факт. Без этого невозможно»

Вилен, который привел и показывал детей: «Кто может держать оружие, все воюют. Кто чем может, помогает. Это наш дом, да. Это наш дом. Ты представляешь себе, из дома выселять?! Они не понимают. Это наша земля. Твоя земля чуть-чуть дальше, -- кивает вдаль. – Степанакерт – твоя земля? – усмехается и отворачивается, сверкая глазами. – В общем, скорей бы кончилась эта война. Молодые люди гибнут»


Нагорный Карабах -- Степанакерт --   28 октября 2020 года




Добавить в друзья


Tags: Война в Карабахе
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments