hippy_end (hippy_end) wrote,
hippy_end
hippy_end

Categories:

"Впрочем, это было визитной карточкой всей войны, всегда в качестве цели оказывались мирные"

Продолжаю размещать в журнале воспоминания о войне 2014 года луганского водителя Скорой помощи, описавшего то, что он видел в тот жуткий год своими глазами или слышал своими ушами

Начало в обработанном для удобства чтения видео Вы при жалении можете найти в рубрике "Воспоминания о войне 2014" по соответствующему тэгу в этом журнале

Ну а далее -- тем, кто еще не в курсе темы, очень рекомендую этот редкий материал, в котором выделяю некоторые места?

«Митрофанов Дмитрий

Жаркое лето 14-го

Аннотация: Я описал происходящее исходя из своего виденья. Возможно, оно несколько отличается от восприятия других участников тех же событий. Что ж, простите, если что не так, тем более что с тех пор, на момент написания сего текста, прошло почти два года. Но думаю, что если эти различия и есть, то они незначительны, ибо увиденное мной и моими товарищами по «Скорой» забыть невозможно




Жизнь в Кружиловке существенно отличалась от жизни в городе. Особенно в комплексе с фактором отсутствия зарплаты. Поначалу очень аккуратно тратили последнюю зарплату и отпускные, но было ясно, что надолго их не хватит, вырисовывалась крайне неприглядная перспектива голода. Стали экономить еще больше. Ходили в лес, собирали землянику, яблоки, ежевику, в поле обрывали колхозную кукурузу. Несколько раз ходили за грибами, но то ли погода была не грибная, то ли мы такие грибники, так ни одного грибочка мы и не нашли.

Также большой проблемой было добраться в город на работу. Бензин для машины ушел в страну утерянных вещей. Ни в Луганске, ни тем более в Кружиловке, его не было. Автобус еще ходил, но поездка на автобусе в обе стороны стоила около 50-и украинских гривен. Ездить на работу становилось невозможным. Нужно было что-то делать, ибо этот расклад меня в корне не устраивал.

Но вскоре жизнь сама расставила все по местам. Каждый раз, когда нужно было в город, я выезжал из Кружиловки на машине за 5 минут до того, как выходит автобус, забирал четырех его пассажиров и вез их по цене автобуса. Что-то заработать таким способом было нереально, но купить в Станице Митякинской бензин, чтоб ездить было вполне возможно. За бензином нужно было идти пешком километра три-четыре, после того, как на лодке переплывешь Донец, ну и назад столько же. Это довольно тяжело мне давалось, но я ходил.

Немного позже я привез из города велосипед и стал ездить на нем. В свою очередь множество людей из Луганска стали массово бежать из города, что сделало меня крайне востребованным перевозчиком и проводником одновременно.

Каждый раз после смены я уезжал из Луганска с набитой беженцами машиной. Незнакомые люди приходили прямо на подстанцию и просили меня вывезти их на границу с РФ. Как эти люди меня находили, я знал далеко не всегда. Слухи распространялись очень быстро, и потом многие беженцы были наши, работники скорой помощи.

Но однажды я ехал один. Дорога в Кружиловку лежит через Острую Могилу в Краснодонском направлении. Остановка на выезде из города, как обычно, была заполнена людьми с большими дорожными сумками. Я подъехал и спросил: «Есть ли кто на Кружиловку?» Вероятно, из-за большого количества сумок, потенциальные пассажиры какое-то время соображали, что лучше -- вазовская восьмерка или рейсовый автобус.

Пока они соображали, на противоположную сторону дороги прилетела мина, она вошла в рыхлую обочину и взорвалась на какой-то глубине. Дорожное полотно от взрыва приподнялось наверно на полметра. Почти все осколки ушли под землю.

Разрыв напугал людей, но никто не был даже ранен. Я спросил у скованной ступором толпы: «Ну что, едем?» Ответа не услышал, пять человек без слов кинулись к машине и на удивление поместились вместе со своими баулами. Я успешно их вывез. Впечатлений было много. Каждый из нас понимал, что упади эта мина на полметра ближе к остановке, скорее всего, что поражение было бы стопроцентным, ибо дистанция была не больше двадцати метров.

В связи с военными действиями в Кружиловку перестали возить хлеб. Это была одна из немногих зависимостей от города. Ближайший хлебозавод находился в Луганске. Он не прекращал работу даже в самые тяжелые для города времена. Несколько раз туда прилетали мины и не только они. Кто-то из наших со скорой договорился с заводом о поставках хлеба для «Скорой помощи». Любой, кто работал, с утра мог заказать любое количество хлеба по цене 6 украинских гривен за буханку. К обеду его уже привозили. Цена не изменилась с момента начала войны.

Каждый раз, перед тем как ехать в Кружиловку, я покупал по 10 буханок хлеба и вез в деревню. Хлеб расходился до того, как я доезжал до своего дома, причем почти всегда бесплатно, потому что денег в деревне почти ни у кого не было. Еще довоенный уровень жизни тут был крайне низок. Деревня разрушалась в Украине на протяжении всех 25 лет. И достигла, как мне казалось, своего апогея в этой части. Все что можно было украсть - украли. Все что можно было разорить -- разорили и разрушили. Было больно смотреть на некогда цветущую деревню, превратившуюся в полную развалину.

Местные жители выживали за счет немногочисленного хозяйства и рыбалки. Видя наше нелегкое положение, нашей семье часто помогали, так как огородом мы не занимались и хозяйства не имели. Все понимали, что приезд сюда -- это попытка спасти семью.

Активные боевые действия проходили в Станице Луганской и прилежащих к ней селах Макарово, Балатеново, Ольховая. Некоторые из них находятся на расстоянии менее 10 км от Кружиловки. На таком расстоянии грохот разрывов был вполне отчетливо слышен. Окна и стены домов постоянно дрожали. Также хорошо были слышны разрывы в районе Изварино. Это около 40 км по птичьему полету. Интенсивность обстрелов была чудовищна, несколько суток грохот не прекращался. Но кроме грохота ничего в Кружиловке не напоминало о войне.

Деревня жила привычной неторопливой жизнью. Мы быстро привыкли к отсутствию электроэнергии. Где-то был перебит кабель, приблизительно пару месяцев деревня была без света. Спать ложились с наступлением темноты, вместо холодильника стали использовать старый, построенный в 19 веке, подвал. Купались в реке либо прямо во дворе, поливая друг друга слегка подогретой колодезной водой. Жена сильно переживала об отсутствии поликлиники и вообще какой-либо медицинской помощи. Но за все время, проведенное там, медицинская помощь нам так и не понадобилась. Чистый воздух и молоко соседской коровы исключало возможность болезней как таковых.

Однажды в селе произошел печальный случай. Один из местных парней, во время купания в реке, получил травму. Это был перелом шейных позвонков. На самом деле травмы подобного характера, к сожалению, не являются редкостью. Звали его Сергей. Был поврежден спинной мозг, что привело к полному параличу всего тела.

Хирурги луганской областной больницы взялись его оперировать. Район больницы в то время часто подвергался обстрелу с аэропорта. Операция шла под разрывы мин и рокот дизельгенератора. Но, как ни старались врачи, Сергей умер. Смерть в то время не от пули или осколка вызывала недоумение. Казалось, что естественной смерти нет вообще, и если удастся пережить обстрел, то жить будешь вечно.

Зная, что у меня есть машина и прицеп, родные Сергея пришли ко мне просить помощи в доставке тела из морга домой, в Кружиловку. Я и до их визита понимал, что эта миссия, так или иначе, будет лежать на моих плечах, и был готов. Я, моя жена Люба и родная сестра Сергея отправились в Луганск. Люба решила воспользоваться возможностью попасть в городскую квартиру, чтоб забрать необходимые вещи и поехала с нами.

Не спеша мы подъезжали к Луганску. Многочисленные окопы и укрепления были по обеим сторонам дороги. Давно привыкший к таким особенностям местного пейзажа, я не обращал на это никакого внимания. Мое внимание было сосредоточено на дороге, опасность наехать на осколок мины и лишиться колеса была очень существенна. Любу же такие виды шокировали. Но это было лишь начало.

Луганск уже традиционно встречал канонадой. Мы приехали к областной больнице, въезд был свободен, никакой охраны не было. По мере приближения к моргу, все заметнее становился запах. Осколками мин в здании были выбиты практически все стекла. Неожиданно я встретил, уже знакомого читателю, своего товарища по скорой помощи -- Костю. Он жил в общежитии в ста метрах от морга. Я вкратце объяснил цель своего визита, на что Костя сказал -- идем со мной. Я сразу понял, что мой крайне коммуникабельный собеседник не мог не иметь знакомых среди работников морга.

Мы зашли через парадный ход. Я был готов видеть там все что угодно, но не то, что увидел. В фойе сидел санитар и играл на каком-то духовом инструменте. Причем, делал это достаточно профессионально. Увидев Костю, он мгновенно расплылся в улыбке. Они обнялись, невзирая на многочисленные пятна на его рабочей одежде, и санитар торжественно заиграл «прощание славянки».

Я пришел в себя только после того, как санитар спросил, чем он может быть полезен. Я протянул ему паспорт умершего, он глянул и сказал, что нет проблем. После того как покойника оденут -- его можно будет забрать, но предупредил, что гробов нет. Те, кто ранее занимался гробами, пополнили ряды беженцев, да и лес возить было неоткуда, так как Станица Луганская была под контролем ВСУ.

Видимо, заметив на моем лице крайнюю обеспокоенность этим обстоятельством, санитар понял, что вопрос с гробом придется как-то решать. Почесав затылок, он предложил нам с Костей пройти за ним. Цепляясь за конечности лежащих на носилках трупов, мы прошли по коридору вдоль всего здания. Один гроб все же у него был, правда, не Бог весть какого качества. Но вариантов не было, мы и этому были рады. Денег взамен он не взял, но попросил съездить в центр города за гитарой.

Я оставил прицеп, Костя с санитаром шумно и весело сели в машину, мы поехали. За время моего суточного отсутствия в городе заметно прибавилось новых воронок, висящих, оборванных траллей и иных разрушений. Мы ехали к центру, не встречая ни людей, ни машин. На Острой Могиле, за зданием автошколы стоял танк, который прикрывал въезд со стороны аэропорта и Краснодона. Прямо на клумбе посреди перекрестка были вырыты окопы. Тут же, вверх колесами лежал какой-то автомобиль. Из его открытых дверей свисали обрывки подушек безопасности.

Мы ехали дальше, по улице Оборонной. За окном мелькали разбитые витрины автосалонов, еще один перевернутый автомобиль лежал на автовокзале, напротив супермаркета «Лелеки», прямо посреди дороги. По городу было много битой и брошенной техники. Сам магазин «Лелека» получил несколько попаданий мин в крышу и был сильно поврежден. Автовокзал тоже был поврежден. Куски кирпича, стекло и всякий другой мусор были рассыпаны кругом и хрустели под колесами. Тут же лежал, скорее всего, случайно сбитый броней столб ЛЭП. Такие случай были не редки. Магазин «Фуршет» был частично разрушен, на здании имелись следы пожара.

Район автовокзала подвергался особенно жестким обстрелам, я думаю, из-за близкого соседства с военкоматом, в котором находилось одно из подразделений ополчения. Но по иронии судьбы, в сам военкомат, насколько я знаю, было лишь одно серьезное попадание. Как результат -- около 20 раненых. Сколько было убитых -- не знаю. Мертвые -- специфика не наша. Бригады вывозили их оттуда прямо под обстрелом.

В радиусе 1--2 км от военкомата было разрушено множество зданий и объектов инфраструктуры. Тут же было много раненных и убитых. Частный сектор от квартала Пролетариата Донбасса до ВАУШа (высшее авиационное училище штурманов) обстреливался систематически и страдали от этого исключительно мирные жители. Впрочем, это было визитной карточкой всей войны, всегда в качестве цели оказывались мирные.

Видавший виды санитар тоже не понимал происходящего. Понятно, что война, понятно, что убитые, но когда привозят куски детей, было дико и непостижимо даже для него. Это выходило далеко за рамки его профессионального цинизма и вызывало в нем бурю ненависти к ВСУ и Украине в целом. Я нарочно не разделяю ВСУ, добровольческие карательные подразделения и нац. гвардию. Для меня это все слилось в одном слове, в слове -- Украина. Может это не совсем объективно и корректно, но это так.

Люба молча сидела на переднем сидении, уставившись в боковое стекло, не обращая никакого внимания на наш разговор. Я не видел ее лица, но понимал ее моральное состояние. Точнее, думал, что понимаю. Всю дорогу она плакала, стараясь не поворачиваться к нам лицом. Я даже не думал, что психологическая травма будет столь серьезной. Еще несколько дней после этой поездки она не могла прийти в себя.

Мы забрали гитару и вернулись к моргу. Я прицепил прицеп и подогнал машину к пандусу.

Запах просто валил с ног.

В связи с отсутствием электроэнергии холодильники морга не работали, да и при всем желании такое количество трупов поместить в них не представлялось возможным. Несколько тел лежали прямо на улице. Заносить их было некуда. По асфальту кругом ползали опарыши, их было столько, что ходить приходилось, наступая прямо на них. Мне казалось, я слышал, как они хрустят под ногами. На одном дыхании мы погрузились и уехали. Как это часто бывало, ехали молча, каждый думал о своем. Машина пересекла железнодорожное полотно в Новосветловке, мы были в безопасности. Все прошло удачно.

В Кружиловке мы приехали сразу на кладбище, несмотря на то, что уже почти стемнело. Люди быстро собрались, чтоб проститься с Сергеем. В Кружиловке хорошо к нему относились. Он был из тех, кто обязательно поможет любому, кто нуждается в помощи.

Вскоре рейсовый автобус попал под минометный обстрел. Взрывной волной ему вынесло лобовое стекло и раздуло изнутри бока. Водитель не пострадал, но ездить больше не стал и ушел в запой. Пассажиры автобуса перестали выходить утром на автобус, и я лишился тех небольших денег, которые обеспечивали меня топливом. И Новосветловка, лежащая на пути в Луганск, вскоре была занята ВСУ, после чего и стали ездить по полям. Хрящеватое также было занято ВСУ и находилось на той же дороге»


Понятно, что прошедшие ту войну люди "спят и видят, как бы им назад в Украину вернуться"

В ту Украину, которая их вот так: "привычной канонадой" -- по областному центру без воды и часто без электричества...

А ведь большинством всё это уже начало вполне забываться...

Через каких-нибудь всего-то пять лет...


Продолжение следует




Добавить в друзья


Tags: Воспоминания о войне 2014
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments