hippy_end (hippy_end) wrote,
hippy_end
hippy_end

Category:

"... а он: давай, давай свою лапу, не пройдет и года, мы отмоем ее" - тот самый Семен Калабалин

Видео взято с американского ресурса Ютуб

Уникальный фильм, снятого Харьковской телестудией в конце пятидесятых годов о питомце Антона Семеновича Макаренко Семене Калабалине, известном всем, кто читал "Педагогическую поэму"  как Семен Карабанов, в котором он -- уже в своем детском доме для самых трудных, в котором проработал всю жизнь вместе с женой, рассказывает, в том числе, о своей первой встрече с Макаренко

Специально расшифровал этот рассказ, поскольку фильм старый, и в нем очень плохой звук

На удивление у этого видео, опубликованного еще 31 августа 2012 года, всего лишь чуть больше 9500 просмотров -- так что надеюсь прибавить к ним еще хотя бы несколько сотен в этом журнале -- посмотрите, послушайте, почитайте -- очень рекомендую для сравнения с тем, что вокруг нас сейчас, ну и для более адекватного представления о многогранности реальной советской жизни



Калабалин: «Я встретился с Антоном Семеновичем в тюрьме. Он пришел, привели, а он за мной уже приехали. Приехал и удивительно так как-то заговорил уютно, по-человечески и с вызовом вот этого мальчукового – открытый рот – любопытства он меня и ошарашил.

Прежде всего, тем, что извинился, что из-за него меня потревожили, побеспокоили и вот пригласили в кабинет к начальнику тюрьмы, извиняюсь глубоко передо мной. Тут я или в тон, или бог его знает, ответил ему, что ничего, пожалуйста, я готов вас здесь принять.

А потом, уверившись, что меня действительно зовут Семеном, он мне так, почти на ухо сказал:  … мы с тобой почти тезки. Видишь как засемёнилось между нами. Я Антон Семеныч, ты Семен, мы почти тезки. Тут, правда, он мне, будем знакомы, руку подал. Я так из-за спины свою руку. А ой, у меня черная, я опять за спину, а он: давай, давай свою лапу, не пройдет и года, мы отмоем ее.

И я пожал ему. И пожалуй за шесть лет своих скитаний впервые почувствовал прикосновение настоящего, искреннего человеческого тепла. Оно пробилось через эту толщу грязи, всякого социального наноса.

Ну а потом он предложил мне принять участие, как он выразился, в группе предприятий, которые он затеял.  Т.е. в организации колонии. Я, говорит, почти уверен, что ни черта путного не выйдет из этого, но попытаюсь. И я бы очень хотел, чтобы ты помог мне. Ну так человек просит. Да еще принять участие в глупом предприятия. Так, немножко вспомнил, что у меня уже есть некоторый опыт участия в глупых предприятиях. Я согласен!

Вот и хорошо, спасибо, а теперь прощайся, пошли. Т.е. как, пошли? Он говорит: я с начальником тюрьмы договорюсь, забирай свои вещи, и пойдем. И я говорю: да у меня вещей немного, я их все с собой таскаю. Ну тем лучше, говорит. А можно взять два чемоданчика, у меня есть? Чемоданчика? Это совсем здорово. Так неожиданно, чемоданы. Да! Они небольшие. Где? Я указываю на лоб, на живот – говорю: вот, и оба пустые.

Ну, говорит, меня это вполне устраивает. И я чувствую, что мы с тобой найдем общий язык. Я, говорит, тоже шутку люблю… Но я тут сглупил. Я говорю: до свиданья, гражданин начальник, -- начальнику тюрьмы. Ага. А Антон Семенович так подошел ко мне, чтобы начальник тюрьмы не слыхал, и говорит: я теперь вижу, что у тебя не сильно переполненные чемоданы, особенно верхний.

Так мне неловко сделалось. Где ж я маху дал? Ага! И догадался. Я говорю: гражданин начальник, прощайте. Прощайте – это значит навсегда. А до свиданья – это у нас еще есть надежда встретиться.

Ну, правда у меня не особо было, не особенная была уверенность, что я прощаюсь с начальником тюрьмы навсегда. Но был уверен он, Антон Семенович.

Вот такая первая приятная встреча была. И она меня так ошеломила, что мысль о том, чтобы уйти по дороге – нет. Он вызывал другое движение, других чувств. Сделать ему что-нибудь доброе, приятное, благодарное. Вы знаете, мне даже хотелось, чтобы или какой-нибудь балкон обвалился, под которым проходили, или вот проезжающие рысаки, чтобы как-нибудь взбесились кони на него, и я схватил тут, ему смерть угрожает, а я спас его от смерти.

Но и балконы висели. И извозчики мимо на клячах проезжали. Всё было благополучно»


Далее идет рассказ уже о детском доме, в котором работает семья Калабалиных, о том, как они пережили смерть сына, зарезанного психически больным воспитанником, о прошедших через школу этого детского дома подростках, попавших в него, как самые трудные, на которых махнули рукой


Не знаю, почувствовали ли вы эту психологическую разницу между этими советскими людьми конца пятидесятых и теми, кого нам сейчас усиленно пытаются навязать в качестве социальных образцов (?)




Добавить в друзья


Tags: Видео
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments