hippy_end (hippy_end) wrote,
hippy_end
hippy_end

Categories:

"Природа этой войны – она точно такая же, как и все предыдущие гражданские войны" - уникальный фильм

Видео взято с американского ресурса Ютуб

Очередной уникальный большой получасовой фильм стримеров Анна-Ньюс -- на этот раз НЕ о войне в Сирии, а о войне в районе Бахмутки, снятый в бригаде "Призрак" со стороны фронта ЛНР -- война глазами "сепаратистов"

Только что закончил начатую еще вчера его полную расшифровку. Могу иногда ошибиться с тем, кто говорит, все-таки на работу много часов ушло

Как бы то ни было -- это реально уникальный фильм, в котором о войне рассказывают те, кто непосредственно ее ведет на передовой -- так что очень рекомендую

Смотрите, слушайте, читайте -- надеюсь, текст в отведенную на пост норму поместится

"Тихая война" -- вышел 1 июля 2019 года



Алексей Марков, командир 14-го бтро «Призрак»: «Здесь действительно настоящая война происходит. Ну, грубо говоря, братоубийственная война. А то, что там вот показывают в новостях – это просто одна большая сплошная ложь»

По рации: «410-й, я Береза, готов»

410-й: «Я 410-й докладываю. Обстановка характеризуется как напряженная с тенденцией к обострению. Наши позиции вдоль линии боевого соприкосновения подверглись обстрелу 27 раз. Противник применил стрелковое вооружение, крупнокалиберный пулемет, АГС-17, СПГ-9»

Алексей, на ходу: «Готовимся. Учитывая перевес противника в технике, в личном составе, готовимся ко всем сценариям. На этой войне всё очень просто. Либо ты копаешь, либо тебя закапывают. Поэтому кто больше роет – тот живее и здоровее.

Природа этой войны – она точно такая же, как и все предыдущие гражданские войны. Тут очень хорошую аналогию можно провести с Испанской гражданской войной. Я понимаю, что со стороны киевской хунты упорно навязывается мнение, что здесь идет какой-то межгосударственный конфликт. В реальности – всё очень просто. На Украине в феврале 2014 года произошел государственный переворот. К власти пришли ультра правые, там националисты, нацисты, вот.

И как любые нацики они делают ставку на ненависть к какой-то группе лиц, вот для них это были там русскоязычные жители Донбасса. На Донбассе население в основном русское. Т.е. не просто там русскоязычные, а именно русское. И они достаточно спокойно жили в Украине, пока в Украине было такое, ну, мирное сосуществование языков и народов.

Как только до власти дорвались нацики, и после их заявления, что на Украине должен существовать единственный язык украинский, что никаких русских нет, есть пока что русскоязычные украинцы, ну понятно местное население встало на дыбы. Они не собираются становиться второстепенными украинцами. Украинцами второго сорта»

Позывной «Татарин», боец народной милиции ЛНР: «Нет, я не из России. Я из Украины… я возил хлеб.  По магазинам людям хлебушек развозил. Вот. А теперь приходится брать автомат в руки и идти магазины защищать. Мне, ну, не то, что повоевать, а именно отстоять нашу Украину. А не эту бандеровскую бандитскую. Я считаю так.

Вот. Там такие же мужики, как и мы  Работяги. Их просто согнали скопом. Выгнали и заставляют воевать. Я знаю это по себе. Я от этого ушел в 14-м, вот, и сюда я пришел сознательно. А не потому что я там сбежал откуда-то или что-то. Я просто пришел защитить свою Украину – такую, какую я ее представляю. Вот. А не потому, что мне захотелось пострелять, побегать. Мне б в мои годы желательно на диванчике под телевизором полежать»

Идут по «зеленке»  -- роют окоп

Юрий Сборщиков, зам. ком. Батальона по боевой подготовке: «Хочешь жить, над окопать. Пот и кровь. И если есть такие вот серьезные ходы сообщения, закрытые и перекрытые траншеи, хорошие огневые точки, и еще продолжают ведь дальше копать. И это вот люди, которые вот они… и они стреляют. И копают. Но на сегодняшний день по-другому никак нельзя»

Траншеи

Ополченец: «Ну вот такой блиндажик мы строили почти месяц. Вот в три наката. У нас тут всё по-богатому. Мы не боимся ничего. Никаких мин, ничего. Вот у нас печечка. Вот в зимку она нас очень хорошо выручила. Погода хоть теплая была, но нормально. Поэтому у нас тут бытовые условия. Вот тут кушать варим, -- столы. – Сковородочки. Ну как, всё по феншую. Тут мы отдыхаем. Два яруса. Это детки повыскакивали, убежали. Ну, тут такого у нас больше ничего нету. Всё БК у нас, всё хорошо»

Юрий Сборщиков: «Самое главное: для чего вот это всё копается. Чтобы можно было держать маневренную оборону до подхода основных сил. Будем ждать, а что делать.  Здесь все знают. А куда им отступать? Сзади в Донецке мирные жители. Кировск. Никуда не уйти. И та же Пугачевка. Люди живут. Хоть здесь и всё простреливается, но они живут. А задача солдата какая? Не допустить прорыва противника. В любом случае» -- смеется

Титр: «Вторая линия обороны» -- наблюдательный пункт

Юрий: «Но когда приходят именно такие регулярные ВСУ подразделения, они как-то стараются тихо сидеть. Не очень-то они шумят, -- резкий звуки выстрелов из стрелкового. – Вот, прострелы делают. Это вот с их стороны. Короче у них периодически есть добро на прострел территории. Когда с пулеметов, сейчас – с автомата вот постреляли хлопцы наши.

Хорошее место. Природа здесь красивая. Вот самое главное, да? – поют птицы, несмотря на безумство воюющих цивилизованных хомо сапиенсов продолжающие как могут поддерживать систему жизни на планете в благоприятном для всех состоянии. – Дубы помогают. От осколков»

Водитель: «Здесь будем объезжать. Потому что, в линию чтобы не попадать, скрываемся»

Стример: «С Иркутска?»

Позывной Хрон: «Я военнослужащий Народной милиции ЛНР, позывной у меня Хрон. С мая месяца 15-го года прибыл сюда. В состав тогда еще, ну, «Призрака». 14-го будет ровно нынешнего. Первая вся Чеченская с нулевого по пятый. И вторая вот сюда как раз. Ну если честно, я себя чувствую, что я здесь сейчас чеченец, -- смеется. – Потому что нам противостоят, как говорится, вооруженные силы так называемые. Т.е. полностью во всех смыслах вооружения, техники превосходящие нас. Вот. Но у нас духа больше» 

Ополченец: «Смотри… ищи в этом районе»

Женщина: «Она где-то вот здесь. Сейчас я пойду… Ой, подождите, чтоб не заблудиться»

Мужчина, показывает: «А вот»

Ополченец: «Он просто так лежал?»

Мужчина: «Да, вот выкопали… Наши ребята забрали уже»

Ополченец: «Зелененький?»

Женщина: «Машина была – «Урал» был большой»

Ополченец: «А, «Урал», понял, разминировали»

Алексей Марков: «А, лубянские приезжали»

Мужчина: «»Буханка» приезжала, УАЗик был»

Алексей: «Ну, я не скажу, что они сюда конкретно стреляют. Они лупят вообще по поселку.  Т.е. тут разница в мировоззренческих подходах. Например, мы никогда не открываем огонь по жилым поселкам в принципе. Они это прекрасно знают. У нам там штабы в расположении, техника стоит в пределах жилого поселка. Знают, что туда ничего не прилетит.

У них таких ограничений моральных нету. И здесь, на дДнецком, ну, улица Крыничная наполовину снесена с лица земли. Улица Сифонная полностью с лица земли снесена. На Пугачевке тоже несколько домов сгорело. По центру поселка регулярно прилетает»

Хрон: «Вроде бы тут. Потому что один прилетел вон у нас вон прям в окно залетел, -- показывает. --   А второй осколок вон расшиб» -- школа (?) – детский городок

Ополченец: «Вон, возле той ямы мы нашли его. Вот. Осмотрели. Гражданские нашли его, что интересно. Нам сказали. Но у нас, лично у меня на подрыв нету полномочий. Для обезопашивания просто выкопали рядом яму, стянули тросом, автомобиль, ну, в сторону и на руках перенесли в котельную»

Грузят в багажник машины большую мину

Ополченец: «Мы такие не используем. У нас … нет»

Снова едут в машине по проселку – водитель надевает бронник, каску, несет мину: «Вот данный боеприпас был прилечен опять с украинской стороны, т.к. это боеприпасы не наши. Не штатные наши производства.  У них отличие очень большое. То, что, во-первых, у них хвосты алюминиевые, ручки не предназначены для переноски. Т.е. это практически натовский патрон. Масса заряда мощнее. И у нас, ну, на них таблиц, как говорится. У нас мины закругленные и стальные.

Данный боеприпас был вытащен. Всё. Взрыватель у него нарушен. Опять в нарушение всех правил будет произведено уничтожение накладным зарядом»

Работают саперами – подрыв -- воронка

Командир: «И чё, ничё не осталось?»

Подрывник: «Ничё не осталось»

Командир: «Всё сработало. А хвост – он должен был остаться»

Подрывник: «Его забило просто»

Снова едут

Алексей, за рулем: «Желобок – от него осталось уже одно название. Его весь разрушили полностью до основания. Но он им нужен. Он им просто необходим. Стратегически важный объект. Это наша высокая точка. Ну по их понятиям она, может, и мелкая. Но у нас она…»

Позывной Нева, командир роты, 14-й омсб: «Желобок им как кость в горле.  Т.е. они целенаправленно его равняют с землей изо дня в день»

Кадры опустевшего поселка

Алексей: «В 15—16-м году Желобок это был, конечно, курорт у нас считался, – смеется. – Потому что домики нормальные, не разбитые та были, розарии, фрукты, овощи. Ребята уезжали туда на несколько месяцев. Вот. А с лета 17-го, когда укропы попытались гео отбить первый раз, Желобок начали просто планомерно равнять с землей. И к нынешнему времени – да вы сами видели, чё там осталось, -- разрушенные остатки недавно еще жилого поселка. – Там даже стены от домов не уцелели.

Но тем не менее как бы наша земля. Будем удерживать. Вот. Там нарыто так, что хороший удар сможем выдержать»

Окопные работы – рядом две кошки и пес

Юрий: «Я Юрий, местный, со Стаханова. Служу уже с 14-го года. И когда приходят, как сказать… Ну это всё конечно уже сказали: нелюди там и всё остальное. Но т.е. начинают когда твои города обстреливать. Семья твоя когда в подвалах. Дети твое. Ну пришлось взять оружие. Не то, что кто-то заставлял, а сам именно, по своим соображениям.

Ну в обстановке – во-первых, по городам меньше стали стрелять. Ну вот которые находятся. Более дальше отодвинулась линия фронта. Раньше, допустим, было… Ну, ненамного она отошла, но всё же. От таких основных рубежей  ВСУ мы оттолкнули, ушли оттуда, с тех позиций. Ну а также в принципе, ну по городам уже конечно не так стреляют, как было в 144-м году. Да и многие повозвращались. Перестали как-то бояться, увидели, что можно возвратиться назад»

Рим: «Позывной Рим, командир 2-го стрелкового взвода. Батальона «Призрак», ну либо 14-го бтро. Раньше нас объединяла идея всех. Идея Новороссии и всего остального. Вот. Потом, когда идея пропала, нас объединяли здесь люди. Идейные люди. Вот мы были объединены этой идеей именно в этом подразделении, -- треск выстрелов. – Англосаксы делают свое дело. Скажем так. Ну, готовят их, готовят. Подготовленные. Ну, скажем так, мы тоже на месте не сидим»

Юрий Сборщиков: «Мы воюем с действующей армией, которую учат на полигонах. 10-й горно-штурмовой бригады сколько не было видно, да, с 15-го года? И она проучилась. Она прошла полигоны, стрельбы. И по определенному количеству времени, которое они против нас стоят, и они как стреляют, хочу сказать, что грамотно. Грамотно. Есть хорошие, наверное, офицерские школы, хорошие учебки»

Боец: «Двигатель и хвостовая часть со стабилизаторами от кумулятивного выстрела РПГ. Снимается боевая часть, надевается переходник, крепится 82-я мина, дальность полета – ну, километр плюс минус. Эффект, конечно, красивее, чем от ПГ-7.

Уже я не помню, кому когда-то рассказывал. Говорю, что у меня спросили, задали вопрос, что а как же Минск? Ну я говорю, что как первый Минск не работал, так этот Минск не работает. И следующий будет и также работать не будет. Вот он Минск, -- показывает на воронку от разрыва»

Алексей: «Здесь нету войны между Россией и Украиной. Здесь нету войны между русскими и украинцами. Здесь идет война между идеологиями. Т.е. у меня в батальоне служат  там стопроцентно этнические украинцы, для которых украинский язык является родным языком там бытового общения. И они откровенно говорят: да, мы воюем не против Украины, мы воюем за Украину. За нашу Украину, свободную от нацистов.

С той же стороны воюют стопроцентные русаки, для которых там русский язык – это вообще единственный язык, который они знают. Вот. Но тем не менее им в голову было накладено о том, что здесь есть какие-то российские оккупационные войска, что чуть ли там надо спасать очередной четвертый рейх от восточных орков, бля»

Подземные коммуникации – рытье очередного окопа

Позывной Чечен, командир взвода огневой поддержки: «Я с Урала, я из Перми. Вот. Да-да. Просто люди бывают – вот я упертый просто. Мне надо, если приехал, мне надо дойти до конца.  Как бы то ни шло, как бы получается, не получается, но нужно идти вперед.

Первый раз я приезжал сюда в 14-м году в июле месяце. Мы месяц работали. На Саур-Могиле. А потом я приехал – у меня был первый отпуск за всё время, ну как бы работы было много там, т.е. туда-сюда, -- а потом я приехал уже сюда в январе, в начале января 15-го года. И всё. И за всё время я выехал… Ну в этом году я выезжал домой  в отпуск. Война такая штука. Сегодня мя вот разговариваем с тобой, а завтра я поехал и баз, и прилетело, и всё. Как бы в этом плане»

Ночная стрельба

Чечен: «23 ноября, да, очередной  день рождения. Ну, была у нас такая позиция, не буду говорить какая. Но трое суток перед этим я не спал. Перед этим они просто проверяли ходили, т.е. обстрелы вели. Слышу рацию. Ну, на нашем МП, короче, о нападении. Ну мы т.е. собрались, группа поддержки и всё такое. Ну и мы пошли туда.

Решили как бы пройтись по окопу. Я пошел впереди. А уже подтаяло. Т.е. утром как бы снег еще был, нормальная была погода. Уже подтаяло. Я смотрю: лежат «Мухи», т.е. на углу как бы лежат «Мухи» стреляные. Я еще наклоняюсь… А были у меня берцы. Ну они и сейчас есть, там подошва такая специфическая была. И я вот в этой слякоти, они уже забились протектора. А я просто вот так наклоняюсь, -- показывает. – Тяну руку, поскальзываюсь. Я вижу то, что скоба уже от РГДщки отлетает.

Ну я и упал на нее. Хлопок. Слышу там по рации уже кричат: Чечен двести! Я кричу: вы чё, оборзели? Давайте, вытягивайте меня отсюда, -- смеется. – И меня Француз один тащил. Вот. Через это всё. Обстрел идет, всё такое. Саша. Я вот в это время почти всё время был в сознании.

Я уже потом отъезжать стал. Потому что большая кровопотеря. Весь порванный. А так уже терять сознание начал. Ну уже холодно мне стало, я уже запомнил, что когда меня в сантранспорт грузили. Когда сюда привезли, и все там ругались, матерились: Чечен, как ты мог там? Как так? И всё. Себя уже более меняя стал соображать, когда уже...

А, ну ночью я жене позвонил. Как-то я был в реанимации, как-то я уболтал сестру, чтобы она принесла телефон, набрала. И первые слова, это мне жена уже рассказывает, привет, ну как дела? Неделю она жила, можно сказать, под реанимацией, под дверьми. Выносят с реанимации списочек с лекарством, и как бы моя бегает, покупает.

Ну еще как бц спасибо тем людям, кто вот, где я живу, и люди с подъезда шли и несли деньги. Т.е. благодаря вот этим деньгам. Ночью аптеку открывали специально, чтобы мне купить лекарства какие-то, препараты»

Стрим с передовой боя в окопах ВСУ

Евгений Шаталин, командир 1-го батальона 4-й омсбр: «Вот этот бой, когда мы зацепили ихние позиции захватили. Обострение началось недели за две, т.е. они вели разведку боем, БПЛА, всё чаще и чаще, видно, что всё больше людей. А мы при этом значительно усилить прямо там не могли, не получалось.

Больше людей туда завести на позицию – сильнее позиция не станет. Нет огневых точек, нет возможностей увеличить количество огневых точек. Зато любое случайное даже рядом попадание увеличит количество наших потерь. Резко.  

Но все равно делать что-то ж надо было. Т.е. привели в повышенную боеготовность бронегруппу, батальон подтянул разведвзвод.  Ну разведвзвод вообще должен был убедиться, что их там стало больше, что реально, не просто пострелушки, а реально что-то происходит. Разведвзвод там действовал буквально в полукилометре в стороне отряда. Пытался вдоль этой же Бахмутки ползти и выглядывать через верх.

Когда начался собственно бой. Т.е. они пытались перейти. Разведвзвод, пользуясь ихними же проходами в МВЗ зале к ним на позицию,  -- стрим боя. – Скажем так, провел контратаку, чем сорвал полностью ихние планы. Естественно они насытить, увеличить, как бы завести резервы не могли, потому что у них на пути разведвзвод в ихних же окопах – там, где не планировалось боя.

И вот так как-то и получилось. Командир разведвзвода как раз камеру себе приобрел, на каску себе нацепил, -- смеется. – Если б не эта камера, никто б, наверное,  не поверил, что ребята туда зашли и вышли. Вот. Ну, задачи закрепляться, брать там, захватывать не было. Поэтому зашли, узнали, чё им делать дальше, и вернулись назад, -- смеется, -- на исходные позиции, -- продолжение стрима боя. – Бахмутская трасса, сейчас противник на нее сильно лезет, пытается закрепиться. Укрепиться. Подтягивают свои рубежи.

Т.е. взять тот же, допустим, 17-й год посмотреть спутниковые снимки, сейчас сильно они увеличили количество позиций своих и продвинулись вперед. Они стараются всё ближе-ближе к дороге. Где-то на дорогу вылезть. Ну, не особо у них, конечно, получается вылезть, а вот насытить огневыми средствами получается»

Петр Бирюков, первый заместитель командира 4-й омбср: «На Бахмутке находимся. Место достаточно знаменитое. Сразу скажу: это не мои, не Женины ребята, -- могила. – Но от этого они чужими не становятся»

Евгений Шаталин: «Осенью 2014 года, тогда шел бой за  32-й блок пост украинцев – перекресток дорог, -- и ротная тактическая группа, очень усиленная, четыре танка, три или четыре БМП, тоже около, если не ошибаюсь, трех «Буцефалов», БТРов выдвинулись на помощь 32-му блок посту и здесь попали в засаду от наших ребят.

Наши тоже понесли потери – танк успел определить огневую позицию расчета ПТУР, и ребята погибли от огня танка здесь, -- могила. – Но все-таки колонну добили,  сожгли полностью. Здесь около десятка единиц техники было. Большей частью на дороге, некоторые в поле успели съехать, пытаясь развернуться в боевую линию.

Ну и здесь, получается, подвиг наши ребята совершили. Ценой своей жизни остановили, помогли отбить. Если бы не остановили эту колонну здесь, они бы дошла до 32-го, и там бы другим нашим ребятам пришлось бы несладко»

Петр Бирюков: «Ну эту войну, к сожалению, никто не отменял. То, что о ней говорят мало, ну, видимо, так надо. Война никуда не прекратилась, не делась. Она идет каждую минуту. Если война не остановится здесь, значит она перескочит через ленту легко и непринужденно. Мир меняется очень быстро. И те, кто в это сейчас не верит, ошибаются.

Вспомните, в 13-м году там осенью 13-го года никто и представить себе не мог. Мог только Глеб Бобров, да, написать фантастическую книгу. И все хохотали: да так и быть не может. Там и подача маленько другая. Никто не мог представить, что так об колено разрубят всё. А сейчас тем более уже кровавый клин вбит. Если ВСУ 14-го года брать то ВСУ сейчас – совершенно две большие разницы.

Да и общество 14-го года и общество сейчас на той стороне. Да и на той, и на этой, и в России. Тут же очень тяжело объяснить пятилетнему ребенку, почему его папу в гробу привезли. Вот. Причем, неважно, с какой стороны он воевал-то, папа»

Евгений Шаталин: «Сейчас едем на наблюдательный пост в районе Бахмутки, откуда посмотрим на противника, -- на наблюдательном посту. – До противник дистанция четыре километра, но за счет того, что мы выше находимся, достаточно хороший обзор. Наблюдаем их опорный пункт, скорее всего ротный, по количеству техники, окопов, блиндажей. Там же ж находятся ихние арткорректировщики.

Под рассвет сильно, ну там начинается с четырех, четырех тридцати они начинают клепать, клепать и сильно напрягает. Но ребята молодцы вот…»

Юрий Сборщиков (?): «У нас в бригаде самый лучший личный состав. Все сказки про 15-тысячников, про тех, кто пришел пересидеть, и т.д. – это всё сказки. Был период, когда был определенный провал. Когда ушло много ребят, которые в 14-м, в 15-м воевали. Сейчас восстановилось, люди набрались боевого опыта. А самое главное офицеры учатся. Младший командный состав учится. А это значит солдаты им доверяют.

Так что все рассказы про то, что если не дай бог супостат пойдет вперед, то все сразу побегут, являются ложью, глупостью и оскорблением моих солдат. Просто.

Подвиг – это когда сидит боец в окопе. Год сидит, два сидит, три сидит, четыре сидит. И может, были бы похлипче, были бы на самом деле все неправильные. Плюнул бы он, сказал: да пошло оно всё, собрался и уехал. Самый золотой солдат, который вот эту вот окопную войну выдюжил, вынес на своих плечах.

Самый золотой офицер, который 20 лет назад в армии служил сержантом в лучшем случае, а некоторые вообще не служили, а сейчас он уже на достаточно высоком уровне. Т.е. большая часть офицерского состава у нас уже отвечает требованиям, предъявляемым к офицерам. А при наличии такого боевого опыта вырастают сильнейшие кадры. Которые не от звездопада звезды получают. А очень заслуженно»

Алексей: «К войне люди, к сожалению, привыкают. Потому что здесь с одной стороны намного сложнее и намного тяжелее. А с другой стороны психологически проще. У тебя количество проблем очень небольшое. Да, они серьезные, тяжелые, но их немного. Ты не думаешь там: где поесть, где поспать, чем завтра заняться. У тебя каждый день фактически не отличается от предыдущего. Каждый день война.

Вот где-то чё-то сварил, где-то прикорнул и пошел на те же самые окопы. И люди привыкают психологически вот к этой простоте жизни»

Юрий Сборщиков: «Когда люди очень сильно привыкают к войне, надо делать ротации. Однозначно ротации делать. Человек должен что – поменять исподнее, намыться в баньке, отдохнуть. На какую-то учебу на учения сходить тоже не мешает. Иногда человек в окопе  становится слишком окопный. А может оказаться, что нужно разыграть что-то. И тут нужны какие-то определенные полигоны и учения. Ну а так… Сегодня не стреляют, -- улыбается. – наверное, погода нелетная»




Добавить в друзья


Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments